Добрый день, Коллеги. Важное сообщение, просьба принять участие. Музей Ферсмана ищет помощь для реставрационных работ в помещении. Подробности по ссылке
Сборник составлен из докладов дальневосточных палеонтологов на семинаре «Эволюция органического мира Тихоокеанского пояса».
Предпринят анализ закономерностей эволюции флоры позднего палеозоя — палеогена, фораминифер девона — перми, раннекаменноугольных ругоз, триасовых и юрских аммоноиден, триасовых конодонтов и позднеюрских — ран-немеловых двустворок, развития биотических связей между азиатской и американской частями Тихоокеанского пояса в свете современных представлений о геологическом развитии Пацифики. Сборник рассчитан на палеонтологов и ученых других специальностей, интересующихся общими проблемами теории эволюции, палеобиогеографии и геотектоники.
Красилов В.А. Геологическая история Пацифики и палеонтологические исследования
Красилов В.А., Бураго В.И., Шорохова С.А. Изофлоры Северной Пацифики
Поярков Б.В. Распространение фораминивер в девонских отложениях Тихоокеанского пояса
Никитина А.П. К вопросу о зоогеографическом районировании морей Тихоокеанского пояса в карбоне и перми по фузулинидам
Оноприенко Ю.И. Раннекаменноугольные ругозы северо-западной части Тихоокеанского пояса
Захаров Ю.Д. Особенности географической дифференциации морских беспозвоночных раннего триаса
Бурий И.В., Жарникова Н.К. Палеобиогеографическое районирование бассейна Тихого океана в триасовое время
Бурий Г.И. Триасовые конодонты Приморья и их распространение в Тихоокеанском поясе
Сборник включает статьи по вопросам эволюции и стратиграфического значения фораминифер, кораллов, брахиопод, двустворчатых и головоногих моллюсков, иглокожих и позвоночных животных палеозоя, мезозоя и кайнозоя.
Сборник рассчитан на широкий круг палеонтологов, геологов и биологов, интересующихся смежными вопросами этих наук.
Сборник содержит доклады, представленные на Совещание "Космические факторы и эволюция органического мира", организованное Научным Советом по проблеме "Пути и закономерности исторического развития животных и растительных организмов", Палеонтологическим институтом АН СССР и Московским обществом испытателей природы. Для рассмотрения поставленной проблемы привлечены представители различных специальностей: биологи, биофизики, астрофизики, геофизики, геологи, палеонтологи, археологи. Основная идея заключается; в том, что наряду с обычными условиями среды (температура, свет, соленость, грунт, влажность и т.д.) большую роль в эволюции организмов прошлого играли космические и геофизические факторы (геомагнитное поле, космические излучения-, гравитация, астрономические факторы и т.д.).
Логическая последовательность изложения материалов этой проблемы - от причины к следствию - отражена в .структуре сборника. Сначала рассматриваются изменения космических факторов во времени. Затем выясняется, какое влияние они оказывают на современные организмы. И, наконец, с учетом этих данных, излагается конкретный материал по эволюции организмов прошлого в связи с изменением космических и геофизических параметров Земли.
Основная задача сборника - изложить идеи и факты о космических влияниях на эволюционный процесс, а также дать возможность участникам Совещания заранее ознакомиться с этими материалами для более плодотворного участия в дискуссии.
Пресноводные жемчужницы (сем. Margaritiferidae) – одна из важных групп моллюсков в хозяйственном и природоохранном аспектах. В обзоре обобщены данные по происхождению и эволюции мезозойских видов жемчужниц. Они возникли в позднем триасе и в течение юры и мела широко расселились в реках бассейна Северного Тетиса. ключевые слова: пресноводные жемчужницы, Margaritiferidae, мезозой, океан Тетис, Лавразия, происхождение, эволюция. Изучение путей расселения пресноводных моллюсков – актуальное направление современной палеобиологии [11, 23, 24]. В настоящее время существует значительное количество публикаций, посвященных находкам мезозойских жемчужниц в различных регионах мира. Наиболее древние местонахождения этих моллюсков известны из юго-востока Тибетского плато. Так, многие палеонтологические исследования направлены на описание вымерших представителей этого таксона на территории современного Китая [7, 9, 16, 18]. Также имеется работа, содержащая некоторые сведения о фауне мезозойских Margaritiferidae на территории Северной Лавразии [1]. Накопленный к настоящему времени массив первичных данных по этой древнейшей группе пресноводных моллюсков представляет значительный интерес для анализа и обобщения, что может способствовать пониманию процессов формирования ареалов Margaritiferidae в мезозое. Существуют некоторые работы, рассматривающие гипотезу о лавразийском происхождении этого семейства [5, 15]. Несмотря на обилие литературных данных по этой проблеме, целостного обзора фауны и распространения мезозойских пресноводных жемчужниц на территории Лавразии так и не было сделано. Именно это и было целью настоящей работы.
В период с 31 января по 4 февраля 1956 г. в Ленинграде состоялась II сессия Всесоюзного палеонтологического общества, совпавшая с его сорокалетием. Сессия была посвящена вопросам эволюции и формообразования, а также палеоэкологии и филогении различных групп древних животных. Значительное место в работе сессии было отведено вопросам методики палеонтологических исследований.
Сессия привлекла большое внимание научной общественности. В ее работе наряду с палеонтологами и геологами-стратиграфами приняли деятельное участие биологи.
На сессии было заслушано 38 докладов. В ее работе приняло участие около 400 представителей 80 научных и производственных организаций, а также высших учебных заведений;
Вместе с советскими палеонтологами в работе сессии приняли участие ученые Чехословакии, Польши и Китая.
В монографии известного эколога из США центральное место отведено принципам популяционной экологии, анализу взаимодействия популяций (главным образом конкуренции и хищничеству) и экологической нише. Рассмотрены также эволюционное значение дрейфа континентов, старение организма, воздействие климата на растительность, биогеография островов.
Для биологов всех специальностей, в первую очередь для экологов, зоологов, ботаников и эволюционистов, для студентов и преподавателей биологических специальностей, а также для широкого круга лиц, соприкасающихся с проблемами окружающей среды.
За последние десятилетия в связи с тем значением, которое международная общественность придает проблемам охраны окружающей среды, резко возрос интерес и биологов и широких масс к проблемам экологии.
Архозавры и тероморфы - важнейшие в филогенетическом отношении подклассы рептилий. От них происходят оба высших класса наземных позвоночных: птицы от архозавров и млекопитающие от тероморф. В книге анализируются родственные связи архозавров и зверообразных с другими рептилиями, а также рассматриваются некоторые проблемы их родства с птицами и млекопитающими. Книга предназначена для широкого круга палеонтологов, биологов (зоологов и филогенетиков) и геологов.
The subclasses Archosauria and Theromorpha are the most important groups in reptile phylogeny. They are ancestors of both higher classes of terrestrial tetrapods, i.e. birds originate from the Archosauria, mammals from the Theromorpha. The phylogenetic relations of Archosauria and Theromorpha with other groups of reptiles are discussed in the book, as well as some problems of their relations with birds and mammals. The book is addressed to all paleontologists, biologists (zoologists and phylogeneticist), and geologists.
Предлагаемая вниманию читателя монография основана на критическом анализе палеонтологических данных по филогении рептилий. Мы, конечно, не ставили невыполнимой цели - дать законченный анализ и правильную трактовку филогенетических отношений между всеми главными группами рептилий. О законченных же результатах в филогенетических исследованиях по рептилиям, как и по тетраподам в целом, вообще говорить рано. Энтузиазм, с которым сторонники кладистической филогенетики говорят, например, об осуществленной их исследованиями революции во взглядах на филогению рептилий и достижении консенсуса в отношении систематики архозавров [Benton, 1982, 1984а], нам кажется, мягко говоря, преждевременным. В филогенетике, пожалуй, сильнее, чем во многих других областях биологии, действует обобщение, которое шутливо называют третьим законом Дж. Симпсона: «Какого бы рода проблема перед нами ни стояла, нам всегда не хватает информации, чтобы решить ее окончательно» [Симпсон, 1983]. Во всяком случае, в филогенетике этот "закон" проявляется вполне отчетливо. "Закон" Симпсона в большой мере усиливается тем обстоятельством, что открытие новых фактов, проясняя некоторые проблемы, вызывает новые вопросы, для решения которых опять-таки не хватает фактов. В силу этих обстоятельств, результаты филогенетического анализа неизбежно становятся неоднозначными.
Ч. Дарвин говорил в «Происхождении видов», что наука о строении животных (морфология) представляет собой один из самых интересных отделов естествознания. Но сам творец дарвинизма в эту область мало углублялся. В морфологию вдохнули жизнь исследования замечательных русских ученых 60—70-х годов прошлого века, впитавших в себя передовые философские идеи революционеров-демократов того времени. Эмбриологические работы A.О.Ковалевского и И.И.Мечникова, палеонтологические — B.О.Ковалевского легли в основу эволюционной морфологии. Сам Ч. Дарвин высоко ценил эти работы, и они сделались образцом для большинства зоологов 60-х и 70-х годов. Застывшие формы Кювье перестали быть предметом научной морфологии.
Появившаяся в 1866 г. «Общая морфология» Э. Геккеля, развивавшая материалистическое ядро дарвинизма, но носившая отпечаток немецкой натурфилософии первой половины XIX века, сначала оказала сравнительно мало влияния на зоологов; лишь позднее формальные и схематические построения в духе Геккеля распространились среди морфологов. Однако в России эволюционная морфология сохраняла традиции своих основателей., Наряду с критикой Э.Геккеля она развивала свои методологические положения и углубляла фактический материал. Наши известные дарвинисты К.А.Тимирязев, М.А.Мензбир, В.М.Шимкевич ставили требование детального исследования и безупречности фактов в противовес увеличению схемами геккелианства.
Еще в 60-х годах И.М.Сеченов выдвинул положение о единстве организма и среды. В 80-х годах мой учитель Э. А. Мейер блестяще показал в своих работах необходимость для зоолога научать организацию животных в неразрывной связи с условиями существования. Его исследования по седентарным аннелидам были широко известны морфологам беспозвоночных. Методологически они были прогрессивны. <...>
Нет другой истории, которая строилась бы на документах столь же точных, столь же не вызывающих сомнении, как история-органического мира; и в то же время нет истории более несовершенной, требующей постоянных перестроек и исправлений...
Всем хорошо известно, что в минувшие периоды истории земли на ее поверхности накоплялись разнообразные осадки; они отлагались в водных бассейнах или на суше и состояли либо из обломков горных пород, либо из скелетов животных (например, раковин моллюсков), из выброшенного вулканами пепла и т. д. Эти осадки, в той или иной степени измененные, превратились в осадочные горные породы; в зависимости от степени изменения, они в большей или меньшей мере сохранили на себе признаки тех условий, при которых они образовывались; между прочим, они сохранили в себе следы и остатки тех животных и растений, которые существовали в то время, когда они отлагались. Ископаемые остатки — раковина моллюска, скорлупа морского ежа, чашечка морской лилии, кость или зуб позвоночного, вайя папоротника и проч.. - иногда сильно изменившиеся в своем химическом составе (окаменевшие) по сравнению с живым скелетом или листом, тем не менее сохраняют подлинную, несомненную форму, а часто и строение, какое имели-при жизни; они являются несомненными и точными документами истории жизни. Но в то же время эти остатки очень неполны; в огромном большинстве случаев от животных в ископаемом состоянии сохраняются только твердые части, скелеты {мягкие животные, за редкими исключениями, не сохраняются вовсе); они очень неполны также и потому, что далеко не все, наоборот, очень немногие жившие и имевшие твердый панцырь животные попадают после смерти вi такие условия, чтобы образовать окаменелый остаток. Если сравнивать какую-нибудь очень хорошо сохранившуюся, т.е. очень богатую ископаемую фауну е современной, то можно прятти к за-ключению, что, сохраняется лишь несколько .процентов (часто меньше 10%) всего того разнообразия форм, какое в данный геологический момент должен был представлять собою органический мир. Итак, 8 ископаемых остатках мы имеем подлинные но очень скудные документы: немудрено, что наша мысль строя по ним историю, органического мира, блуждает и запутывается в догадках, и потому непрерывно ломает и перестраивает свои построения. <...>